ПОЛЕЗНО ЗНАТЬ
 
ТЕПЕРЬ МЫ В КОНТАКТЕ
 

Хасидские притчи

Каталог Хасидские притчи Казнь за чтение Торы

Хасидская мудрость

Раввин, которого не хотят выдворить из города,-не раввин, но раввин, которого на самом деле выдворяют из города - не человек. Липкин

Казнь за чтение Торы

хасидская притча

Про р. Ханину бен Терадиона рассказывали, что это был человек, приятный и Богу, и людям. Никто не слышал от него дурного слова.

Когда вышло запрещение заниматься изучением Торы, он не переставал собирать вокруг себя народ и преподавать свои поучения.

Больной р. Иосе бен Кисма, которого он зашёл проведать, стал увещевать его, говоря:

— Ханина, брат мой! Не видишь ли сам, что этому племени самим Богом дана власть над нами? Оно опустошило дом его, сожгло его святыню, умертвило праведнейших его, погубило избранных его — и поныне племя это остаётся невредимым. А мне сказали про тебя, что продолжаешь изучать сам и другим преподавать Тору, устраивая собрания и публично держа свитки Завет раскрытыми перед собою.

— Господь милостив, — отвечает р. Ханина.

— Это не ответ, Ханина! Я дело говорю, а ты отвечаешь: «Бог милостив». Чудом будет, если не сожгут тебя вместе со свитками на костре.

— Раби, — говорит Ханина, — удостоюсь ли я блаженства?

— Разве ты знаешь какой-нибудь тяжкий грех за собою?

— Заведуя благотворительными сборами, я однажды деньги, назначенные на трапезу для неимущих в Пурим, роздал по ошибке как обычную милостыню бедным.

— Только это? Я ничего лучшего не желал бы себе, как быть на твоём месте.

Вскоре р. Иосе умер. На погребение его пришли знатнейшие граждане Рима и на обратном пути застали р. Ханину читающим поучение с раскрытым свитком Завета перед многочисленным собранием. Привели его на суд и спрашивают:

— Как дерзнул ты нарушить приказ кесаря?

— Я поступил так, как повелел мне Господь. Суд постановляет: р. Ханину сжечь на костре, жене его отрубить голову, а дочь отдать на публичное позорище.

Вывели р. Ханину на площадь, обернули в свиток Торы и в таком виде возвели на костёр. Затрещал охваченный пламенем хворост. А палачи начали класть на грудь р. Ханине волокна шерсти, напитанные водою, дабы подольше поддержать в нём дыхание и этим продлить мучения.

— Отец! — кричит в ужасе дочь его. — Я не в силах муки твои видеть!

— Дочь моя! — отвечает р. Ханина. — Если бы меня одного жгли на костре, я возроптал бы, но вместе со мною горит и св. Тора наша. И тот, кто явится мстителем за неё, отомстит и за меня.

Спрашивают ученики:

— Раби, что видишь ты в эти минуты?

— Вижу, — отвечает р. Ханина: пергамент сгорает, а буквы возносятся в вышину.

— Раби! — советуют они. — Вдохни в себя пламя — скорее наступит конец твоим мукам.

— Пусть тот, кто дал мне душу, примет её у меня, — отвечает р. Ханина, а сам я ускорять свою смерть не стану.

Тут уже и сам палач не мог дольше видеть его муки, и спрашивает он р. Ханину:

— Раби, если я сниму мокрую шерсть и усилю пламя, введёшь ли ты меня в жизнь вечную?

— Да, — отвечает р. Ханина.

— Поклянись мне в этом.

— Клянусь.

Сделал так палач. И отлетела в вечность душа мученика.

В ту же минуту и палач бросился на костёр и исчез в пламени.

И зазвучал Бат-Кол: «Раби Ханина и палач его с ним грядут «жизнь вечную!»

По поводу этого Рабби (р. Иуда Га-Насси) говорил со слезами на глазах:

— Кому удаётся одной минутой обрести вечную жизнь, а кому долгими годами приходится выносить самые мучительные испытания.

Если Вам понравилась притча, не забудьте поделиться ссылкой в социальных сетях.

Вам так же могут понравиться эти притчи:

Мир без Бога
Однажды рабби Пинхасу рассказывали о страшной нищете, в которой живут неимущие. Погрузившись в горестные мысли, слушал он эти рассказы. Потом поднял голову: ...

Переломить себя
Один молодой человек передал Ружинскому ребе записку, в которой просил, чтобы Господь помог ему победить дурные наклонности. Заглянул Ребе в записку и засмеялся: ...

Спроси себя
Едва ребе Ицхак из Ворки женился, супруга начала ворчать и поносить его по каждому поводу. Новоиспечённый муж молча сносил оскорбления. Однако, заметив, что она точно так же относится и к слугам, Ицха...